«Я стремлюсь увидеть в человеке нечто большее, чем мы видим каждый день»

Учащиеся детской воскресной школы и их родители взяли интервью у пономаря Свято-Игнатьевского храма, известного фотографа, видеооператора Александра Шурлакова. В 2009 году Александр Васильевич был признан лучшим фотографом Украинской Православной Церкви на фестивале православных СМИ. Но для детей – он просто дядя Саша, веселый, интересный, от разговоров с которым невозможно оторваться.

(Спрашивает учитель): Александр Васильевич,  каким было Ваше детство? Было ли оно православным?

― У советских детей – а я отношу себя к советским людям, я родился в Советском Союзе, жил там, рос, воспитывался – было ощущение, что мы очень счастливые люди. Самое большое счастье – это когда у человека есть семья. И еслиу ребенка были родители, братья-сестры, – это был идеал семьи, как тогда называли – «ячейки общества».

В храм маленьким я не ходил. Потому что семья была у нас атеистическая. Но, несмотря на это, старшие мои сестрички были крещены, а я сам крестился уже в возрасте 15 лет.

Когда-то в Святогорске в одной из проповедей Владыка Арсений, вспоминая свое детство, сказал: «Я не помню себя неверующим человеком». Вот и я могу согласиться с этими словами. Я не знал, как это, Кто это. Я просто понимал, что есть некая Личная Сила – я не мог назвать это «Что-то», я знал, что это «Кто-то». То есть оформления никакого не было, никто не мог подсказать, как верить, в семье традиций таких не было, ивсе шло интуитивным путем.

Как и у многих детей, у меня возникали такие моменты, когда ты попадаешь в трудную ситуацию. Не зная, как ее разрешить, не найдя помощников, ты взываешь к этому Некто. И часто дети заключают – я знаю этоиз биографий некоторых православных христиан – сделку: «я сделаю то-то, а если Ты есть, Ты мне ответь, пожалуйста». И так всегда получалось. Вот маленький пример.

Я очень люблю животных. У меня в доме с позволения родителей перебывали собачки, кошечки, птички, ежики. Жили мы в обычной квартире. И это были любимые существа, которые у нас появлялись с периодичностью в 2-3 месяца, по 5-6 котят, например. Родителям было тяжело, конечно.

И вот как-то пропала одна моя любимая кошечка. Представьте: пропадает любимая маленькая кошечка. Плачете вы по ней?

― (дети) Да!!

― И я плакал. Только слез никому не показывал. Я знал, что если кошечки пропадают, то обычно это навсегда. И вот что я решал сделать. «Если ты есть, то я Тебе отдам…» И стал думать, что у меня есть ценного. У вас вот что есть самое дорогое, любимое дома?

― Планшет!

―Кукла!

― Ручки!

― Я могу отдать за своего котенка мой любимый пенал!

― Долли, мягкая собачка!

―А в нашем детстве был маленький праздник – получить жвачку. В вашем детстве есть такое лакомство, у нас ― не было, это была большая редкость. У меня была горсть жвачек, мне подарили. И я потом с радостью вот эти жвачки, когда нашел котенка, отдал.

Ну а как я нашел? Я просто случайно вышел на улицу и услышал где-то кошачий плач. Оказалось, что котенок был на крыше сарайчика. Сам он туда не мог попасть, ―видно, его украли и забросили в надежде, что он там замерзнет – была зима. Почему я вышел? Как я вышел? Почему именно туда подошел? Чудо! И таких случаев было много.

И вы можете пользоваться этим способом. Самое главное, чтобы в этом договоре с Богом вы были на стороне добра, хотели помочь кому-то, и были честными – делали все, что пообещали. Помните: когда у вас нет возможности помочь, и вы просите помощи, она к вам приходит. Всегда.

(Спрашивает взрослый) У каждого есть в жизни человек, который, так сказать, показывает путь. Кто это был для вас?

― В семейной традиции хранится память о моей двоюродной бабушке, которая прожила одинокую жизнь, была молитвенницей, постницей. О ней рассказывают, что она дала обет Богу сохранять пост, если ее дети придут домой с войны. У нее было трое сыновей, и все трое вернулись живыми. Хотя по деревне в каждой семье была трагедия: или вся семья погибла, или кто-то из детей погиб. Наша семья, получается, сохранилась. Так она любила своих детей и смогла вымолить их, Господь дал такую возможность.

Бабушка двоюродная, но деревня была небольшая, все жили одной большой семьей. И бабушка хранила пост. И настолько было это иногда крепко, что доходило до непонимания. Она, случалось, терпела и насмешки, но обет свой держала до самой смерти. И семья считает, что ее благословение и сейчас нас оберегает. Она была выдающимся человеком, очень добрая, интересная. Я ее не знал, она умерла, когда мне было 2 годика, но очень много слышал о ней.

А на самом деле мы всегда встречаем учителя в жизни. Если человек ищет. Ваш путь, дети, немного иной – вы идете уже, вы, можно сказать, родились в храме. Тяжелопережить момент, когда ты в абсолютной пустоте – ты понимаешь, что есть еще Некто, нобольше ничего не знаешь. И Господь посылает ищущему человеку учителей. Как написано: если ученик готов, приходит учитель.

У меня была такая ситуация, когда учитель по фотографии на мои наводящие вопросы не стал сильно раскрывать тему, а просто повел меня к книжному шкафу. Там стояли два ряда книг, первый ‒ книги по фотографии.Он раздвигает их, и в глубине стоит… Евангелие. И учитель говорит: «Вот, я тебе показал, что самое главное».

Конечно, это делалось тайком. В то время, если ты пришел в храм и тебя там обнаружили, ты сразу попадаешь на учет. У тебя потом проблемы – с поступлением в институт, или в армии, или в техникуме. В любом случае тебя отслеживают, и ты чувствуешь это присутствие, постоянное давление. Поэтому люди вели себя очень скрытно. Если читали Евангелие, говорили о нем, то просили не распространяться. Был страх. Действительно, Церковь много потерпела в советское время, очень много людей погибло православных, было замучено, и это все понималось, хранилась память.

И после того случая я стал задумываться. И мне сказали – если есть какое-то движение внутри, ты должен креститься. Мне было 14-15 лет. Брал Евангелие, читал, какие-то фразы были понятны, – о бревне в глазу, например, – но все остальное! Несвойственный язык для человеческого общения, такая же образность. Мы привыкли как подходить к текстам? Расшифровывать их. А тут пытаешься понять что-то – и тупик! Опыта нет, знаний нет, только стал на жизненный путь. Очень тяжело было.

Но главное – было живое ощущение присутствия Божия. Берешь Евангелие, и душа приходит в благоговение, в трепет. Я это физически ощущал.

В 15 лет я крестился. Это 1985 год –игумен Сергий (Горошенко) крестил меня, его могилка находится на Иверском кладбище, рядом с храмом. От родителей я скрыл. Потом, конечно, сказал, что я – православный христианин, крещеный. Они нисколько не удивились, сказали: «Да? Ну и все наши доченьки тоже крещены». Потом уже было так, что родители и причащались перед смертью, и исповедовались. И ушли вместе, мама и папа, примерно с разницей в год, в воскресенье, перед Литургией. Я чувствую промысел Божий и здесь. 

(Анфиса) А во сколько лет вы пришли в храм?

― Хороший вопрос. Потому чтоя крестился в 15 лет, потом окончил техникум и ушел в армию. И дальше пошли поиски по другому пути. Произошел перелом в общественном сознании в нашей стране: распался Советский Союз, а на ослабление государства сразу приходит очень много псевдоучений. Псевдомиссионеров много приехало сюда, появились секты, колдуны, экстрасенсы – каждый предлагал свое учение, демонстрировал какие-то чудеса. Поскольку я был неопытный, то, конечно, окунулся в это. И только через несколько лет мытарств Господь вывел к себе.

Посещал секту активно, даже хотел все бросить и уйти туда. Я тогда не знал, что это секта – вайшнавы, смесь восточных верований, ближе к йоге. Мне так это все нравилось! Я учился тогда в Киеве, и там этого добра было полно. Но вот, когда я собирался принять такое решение, мне снится сон. Приходит ко мне во сне этот лжеучитель, водит меня по красивым садам, говорит: «Пошли со мной»! Ая ему говорю: «Нет, я православный христианин!» Я так ответил этому человеку во сне, и он просто растворился.

И я просыпаюсь в шоке: какой православный христианин?! Я хочу туда! Сто лет мне не нужны эти жирные попы, христианство меня не привлекает! Но вот так сказал, и все-таки в секту не ушел.

Дальше тоже были «интересные» моменты, когда человек занимается всякими «практиками» и встречается с нехорошими существами. И такое было. И когда была такая встреча, я проснулся уже действительно православным христианином, потянулся к Евангелию, понял, что Господь есть. То есть в храм я пришел в 22 года. Такой у меня путь был.

Не надо встречаться с этим, экспериментировать, выдумывать. Церковь, ребята, дает вам все на блюдечке просто – вот оно, ваше спасение. Следуйте простому пути: совершайте добро, молитву, работайте над собой. Очень важно быть с собой честным. Максимально, насколько хватает сил. И это васвоспитает во всем. Как только начинаешь себе лгать – все, ты пошел в обратном направлении.

(Оля) А сейчас вам сколько лет?

― Сейчас мне 51.

(крики) Нет! Не может быть! Не верим!

― Не верите? Я вам скажу, почему. Потому что я – взрослый ребенок. То есть я взрослый, конечно, но в душе я ребенок. Мне по-прежнему хочется быть счастливым, быть в семье. А Церковь – это большая семья, где тебя любят и ты можешь тоже кому-то немножко своего внимания подарить. Не скажу – любви, потому что в умении любить нужно возрастать. Но и эта возможность есть в Церкви.

(Спрашивает взрослый) А где Вы учились в Киеве?

― В Киевском театральном институте, на кинофакультете. Как раз это был 1990–1991 год, развал Союза, перетурбация в институтах. Кинофакультет готовил кинооператоров, но в этот момент понадобились телеоператоры, и я получил две профессии. Я и кинооператор, потому что тогда новости снимали на кинопленку, а заканчивал уже как телеоператор, потому что плавно производство перешло на видеокамеры.

Сейчас необязательно заканчивать институт, люди снимают фотоаппаратом, все доступно – было бы желание. Любая профессия сейчас доступна и может быть легко освоена с помощью интернета. Люди и фильмы снимают, и учатся игре на музыкальных инструментах, достигают высоких результатов – сами! Все, что необходимо – самоорганизоваться, выстроить план и заставить себя каждый день работать. И быть честным с самим собой!

(Катя) Расскажите о своей профессии, любимом деле – о фотографии.

―Делу я обязан взрослым, и прежде всего, конечно, – родителям. Часто мы не осознаем, чего хотим в жизни, но слышим мамины подсказки. Мама говорит: «Доченька, я хочу, чтоб ты была такой-то». Или: «Сыночек, я хочу, чтоб ты вырос и был тем-то». Иногда спрашивают: «А кем ты хочешь быть?» Да?

Мне всегда мама говорила: «Я хочу, чтоб ты был художником». Я пытался рисовать, учился в художественной студии, но успехов больших не было. Рисовать и умею, и люблю, мне нравится натюрморт, пейзаж, и портреты я писал, но художником так и не стал. Когда видишь, что у людей есть дар, талант к этому, и они делают это лучше, рождаются сомнения – а нужно ли тебе это, потянешь ли, насколько это для тебя важно?

И здесь на помощь пришла фотография. Фотография – репортажная фотография –она предлагает тебе еще и спорт, маленькую охоту за удачей. Увидеть в человеке нечто большее, чем мы видим каждый день, и поймать момент. Это ведь появляется в человеке буквально на долю секунды.

Фотография, конечно, дарит целое состояние. Как, например, музыкант берет инструмент и погружается в атмосферу звуков. Они настраивают его на какую-то гармонию, и он уже с трудом оттуда выходит, а если выходит, то счастливым! Вот то же самое, если ты выражаешь свои чувства через картинку. Ты погружаешься в это состояние и одновременно фиксируешь свое состояние в другом человеке. Вот поэтому, если посмотреть ряд портретов, мною сделанных, можно заметить, что вы друг на друга похожи. Почему? Потому что я вижу себя в вас маленьких.

(Кристина) А мы вот как-то долго ловили кадр с друзьями, прыгали над листьями целый час!

― Я тоже ловлю. Долго. Зато один раз поймал – и все, ходишь потом три дня счастливым! Это того стоит!

(Спрашивает взрослый) Что вам хочется фотографией передать людям?

―Когда-то я снял цветущую сливу, шарообразное такое дерево. Я очень долго ездил по округе на велосипеде, 10 –15 км в одну сторону, 20 – в другую, 30 – еще в одну. И я нашел сливу! Я ее нашел! Поставил велосипед. Сфотографировал. Это фото называется «Побег».

Я его сделал, и забыл о нем. Несколько лет прошло. И как-то встречает меня один человек, и задает вопрос – а скажите, пожалуйста, это ваша фотография – «Побег»? Я говорю: «Да».– «Ой, она мне так нравится!»…

То есть мое фото – это было событие одного дня. Я искал отражение состояния. Я нашел. Весной – цветущее дерево, сквозь солнце. Я только зафиксировал – и отправил. Другой человек увидел, и через много лет он останавливает меня, чтобы поделиться этим. Вот что важно! Потому что – это райское дерево, вы понимаете? Образ красоты рая найти здесь и поделиться этим, и найти контакт с другим человеком.

(Спрашивает взрослый) Вот съемка в храме. Люди молятся, фотограф ходит, отвлекает. Что Вы думаете об этом  моменте?

― Да была б моя воля, я б этого человека с фотоаппаратом палкой отходил. В храме надо молиться, а не фотографировать, вот что я думаю.

Но бывает, приходиться приступать к съемке, когда видишь образ, и его надо оставить, взять. Может быть, человеку будет немножко неудобно, да. Но пусть он выскажет лучше мне, что он обо мне думает, но образ останется. Ответственность я беру на себя в такие моменты, потому что вижу – это будет жить.

А еще мы фиксируем просто: вот, количество людей, православных христиан, их лица, наполнение храмов, и это – Тело Христово. Понимаете? Оно есть! И его не объедешь! И не отбросишь! Это не прозрачная масса, это – конкретные живые люди. И каждый день об этом нужно говорить сейчас, потому что жизненная ситуация вынуждает нас делать это.

Но задача у человека в храме – молиться. Кто там что делает – неважно. Можно отвлекаться и на дьякона, который выходит из алтаря и заходит в него. Дело – в человеке. Если есть молитвенная практика, то вам не страшно, что вас снимают. Я пытаюсь не надоедать людям, быть аккуратным. Могу только дерзко себя повести, если вижу образ, который действительно надо брать. Чтоб он лежал в архиве церковном, для газеты, для журнала, потому что он будет жить и будет понятно, что этим хотели передать.

(Кристина) Какое время года Вы больше всего любите фотографировать?

― Любое. Но осень, конечно, прекрасна. Осенью свет очень интересный, особенный.

 (Спрашивает взрослый) Были какие-то у Вас необычные на фотографиях проявления? Необычные-необычные?

―Я вам скажу, что к вере я продолжал приходить именно через фотографию. Потому что когда репортажник идет на работу, он не знает, что возьмет, как сложится ситуация. И когда я на газету работал, в институте учился, я еще не был храмовым человеком. Но, помолившись, я попадал в такие ситуации интересные и такие сюжеты интересные разворачивались, выразительные, которые очень редко в жизни попадаются. Господь вел через фотографию.

Особенно это ценишь, потому что тогда еще работали на пленку. У тебя только 36 кадров. Нет серийной съемки, ты должен нажать в нужный момент один раз, и все. И везешь эту кассету, пленку непроявленную, с трепетом проявляешь, до ночи сидишь, и если увидел заветный кадр – выдыхаешь, не спишь до утра от радости, потому что ты его взял!

Да, есть желание столько всего сказать через фото. Но когда приходишь в храм, говорить нечего на самом деле. Уже все сказано. И ты услышишь здесь все, и душа напитается. По большому счету, фотография не нужна. Вот пришел в храм, услышал – все, тебе работы на неделю хватит! Внутренней работы. И впечатлений, и открытий, всего! Фотография – это как бонус: вот еще куда можно деть душевные силы. Потому что все время в напряжении духовном не будешь. Процесс возрастания состоит и из душевного, и из духовного. Если полностью исключить душевное, мы можем впасть в нехорошее состояние, откуда нас не достанут. Фотография как костыль – не упасть, увидеть мир красивым, мир как Божие творение.

С 2014 года, правда, фотографий у меня нет. Художественные фильмы с тех пор не смотрю и не занимаюсь художественной фотографией. Репортажка – да. Программа и так очень большая на самом деле. То, что дает храм, плюс то, что дает семья – работы хватает душевной. Всю жизнь занимался картинкой, понимаете? А тут, оказывается, семья – это такое Дело! Надо еще и вот это уметь, и вот это! Так что сейчас открытия даже в этой плоскости, чисто семейной. И это очень интересно!

3 февраля, 2019